Не смеют крылья черные над Родиной летать

12 февраля 2020

Накануне Дня освобождения Свердловска от немецко-фашистских захватчиков «ВД» публикует отрывки из мемуаров нашего земляка Алексея Батищева. Красная Армия освободила город 16 февраля 1943 года, а уже 23 февраля его призвали в ряды Вооруженных сил. Но уже с начала войны, еще не успев повзрослеть, он оказался в водовороте событий тех трагических и героических дней

Война!

С ноября 1940 года я учился в ремесленном училище РУ-4. 21 июня 1941 года после ужина решил навестить родных да и остался переночевать. А утром  побежал в общежитие, чтобы застать коменданта, получить на группу парадное обмундирование, так как планировали ехать в Провальские степи на военные игры. С ноября 1940 года я учился в ремесленном училище РУ-4. 21 июня 1941 года после ужина решил навестить родных да и остался переночевать. А утром  побежал в общежитие, чтобы застать коменданта, получить на группу парадное обмундирование, так как планировали ехать в Провальские степи на военные игры. 
Как только подошел к дверям общежития, дневальный Алексей Некрейдин сообщил: «Беда!». Спросил, что за беда? Убили кого? «Нет, хуже, пойди послушай, что говорит репродуктор». Я успел услышать: «...бомбили города Киев, Каунас, Севастополь...». Когда время подошло идти на завтрак, построил группу по два человека в шеренгу, доложил директору Ивану Агалюку, что группа построена, и добавил: «Иван Петрович, война!». Он нахмурился, побледнел и произнес: «Все-таки ты староста, и подрывать твой авторитет не имею права». Полпути мы шли молча, затем я не выдержал и спросил: «Иван Петрович,  ну, а все-таки, война?». Он обмяк немного и произнес: «Алеша! Да у нас такая братва, что мы его разобьем в два счета». И эти «два счета» затянулись на четыре года… После завтрака приказали никуда не  отлучаться за пределы училища. И только в 12 часов 22 июня зачитали обращение правительства к народу…

Красный Дон

К 15 июля 1941 года в городе осталось не эвакуированным одно ремесленное училище. Военные власти долго думали, что с ним делать? Мы были и не взрослые, и не дети. Наконец, военные решили учащихся 1926 года рождения распустить по домам, а 1925 года рождения – эвакуировать (около 600 человек). 16 июля к вечеру мы прибыли на Провальский военный конезавод им. Ворошилова, переночевали в школе, а утром получили сухой продуктовый паек и отправились в путь. В дороге мы узнали, что единственная переправа, которая пока что контролируется нашими войсками — это в Калаче-на-Дону. К 15 июля 1941 года в городе осталось не эвакуированным одно ремесленное училище. Военные власти долго думали, что с ним делать? Мы были и не взрослые, и не дети. Наконец, военные решили учащихся 1926 года рождения распустить по домам, а 1925 года рождения – эвакуировать (около 600 человек). 16 июля к вечеру мы прибыли на Провальский военный конезавод им. Ворошилова, переночевали в школе, а утром получили сухой продуктовый паек и отправились в путь. В дороге мы узнали, что единственная переправа, которая пока что контролируется нашими войсками — это в Калаче-на-Дону. Я сейчас не могу сказать, сколько времени мы двигались к переправе. Народу было так много, что трудно было разобрать, кто куда переправляется: на левый берег или на правый. В первую очередь переправляли военных, во вторую – трудармию, в третью — детей. А дальше шли люди, повозки, в общем, столпотворение. Кто-то дал команду переплыть Дон самостоятельно. Кто плавал хорошо — поплыли, другие находили обрубки, пеньки и тому подобное.Прибыли на переправу в Калач-на-Дону все 26 групп, однако ряды сильно убавились: болезни, травмы. А другие просто сбежали. В полном составе сохранились две группы: №1, которую возглавлял Владимир Овсяников, и группа №26, которую возглавлял я. Первая группа находилась все время под контролем, чтобы не сбилась с курса, 26-я – чтобы не отстала. Было принято решение: пока первая группа не достигнет берега, остальным в воду не погружаться. Затем поплыла группа №2, отплыла от берега 10 м, за ними – с тем же интервалом – №3, №4, №5 и так далее. 25-я группа не успела отплыть от берега и 5 м, как произошло очень страшное событие. Налетела вражеская авиация. Бомбили и в упор из пулеметов расстреливали все живое, что только попадалось на их пути. Река в районе Калача-на-Дону была трое суток красной. Группа №1, укрывшаяся в лесном массиве на левом берегу Дона, двинулась на восток. А группа №26, отсидевшаяся в густом кустарнике на правом берегу реки, повернула к родному Свердловску. Мы шли всю ночь, очень устали, очень хотелось лечь и уснуть, но мы шли и шли.Вдруг начало сереть, и неподалеку показалась автомашина с солдатами. Это нас очень обрадовало. Когда уже развиднелось, вышли на хорошо укатанную широкую полевую дорогу, по которой двигался автомобильный и гужевой транспорт, а большинство людей шло пешком, неся на плечах какие-то вещи. Силы совсем иссякли. И мы заснули крепким молодецким сном. Разбудил нас громкий, по-военному настойчивый мужской голос, который требовал встать. Перед нами стоял военный автомобиль, к нему была прицеплена небольшая пушечка. Подтянутый лейтенант со спокойный, хмурым взглядом был Иван Агалюк. Объясняла вся группа, 25 человек, но словно в один голос – о гибели юношей- учащихся ремесленного училища №4, которым он руководил в недалеком прошлом. Мы обнялись и не плакали, а рыдали. Иван Петрович дал команду привести себя в порядок,  погрузиться в машину и добавил, что едет в Зверево.Ехали мы, пока стемнело. Фары включать нельзя, а ехать в темноте опасно. Пришлось переночевать в неизвестном месте, а когда немного посерело, мы снова двинулись в путь и где-то часа в четыре были в Зверево.Ивана Агалюка там давно ожидали. По случаю опоздания Иван Петрович при нас доложил о случившемся и о нашей просьбе, чтобы зачислили в армию. Однако генерал отклонил нашу просьбу и добавил, что на нашу долю еще выпадет честь громить врага в его собственном логове, Берлине. Он дал Ивану Петровичу команду отцепить орудие и доставить нас в Гуково. И тут же поручил оформить пропуск, чтобы нас не арестовали. (После этого я встречался с И. Агалюком еще раз в Кронштадте. Жаль, что он не дожил до Победы один месяц и 17 дней. Умер от  ран и похоронен в Польше. Одна из улиц Свердловска названа его именем).Гуково в это время был на военном положении, по городу мотались военные, однако нас никто не задерживал, и мы не лезли куда зря, а вышли на железную дорогу Гуково – Красная могила и пошли по шпалам. Немецкие самолеты хотя и пролетали в направлении на восток, летели на большой высоте, и мы их не боялись. В Свердловск мы прибыли, когда солнце было на закате. Возле ДК им. Свердлова нас задержал патруль. Я предъявил пропуск, и нас проводили в штаб. Там было многолюдно и шумно. Были и наши военруки: старший лейтенант Владимир Верховской и младший лейтенант Ефим Ермаков. Я рассказал все, как было, и добавил, что от Калача и до Гуково нас доставил Иван Агалюк. Нас немедленно отправили в баню, выдали чистое белье и одежду, накормили и расположили на ночлег в школе №1. В то время здание было оборудовано под госпиталь.

Самолет Самолет с диверсантами

Утром прошли регистрацию и были зачислены в истребительный отряд. Командиром  был мастер производственного обучения РУ-4 Михаил Беликов, комиссаром – ответственный работник горкома Игорь Бабарицкий. В  работу отряда входили: ликвидация вражеских десантов, обеспечение правопорядка в городе и уничтожение дезертиров. Из нашей группы учащихся брали в отряд очень редко, и то в качестве связных. Утром прошли регистрацию и были зачислены в истребительный отряд. Командиром  был мастер производственного обучения РУ-4 Михаил Беликов, комиссаром – ответственный работник горкома Игорь Бабарицкий. В  работу отряда входили: ликвидация вражеских десантов, обеспечение правопорядка в городе и уничтожение дезертиров. Из нашей группы учащихся брали в отряд очень редко, и то в качестве связных. Однажды, примерно в конце августа или в начале сентября 1941 года, отряд отправился прочесывать лесной массив в районе с. Курячье. Меня взяли связным. Как только мы вошли в лес, налетела немецкая эскадрилья, и вдруг один самолет оторвался, пошел на снижение и начал кружить на низкой высоте, осматривая местность для высадки десанта для диверсий в нашем тылу. Недолго думая, командир отряда Михаил Беликов открыл огонь из винтовки, после трех выстрелов самолет затрещал, заглох и совершил  планирующую посадку в районе шахты им. Володарского. И мне приказали доложить на заставе и показать пограничникам место падения самолета. Погранзастава была тогда в школе №10. Расстояние не такое уж малое, и когда я с пограничниками прибыл к месту падения самолета, приборы, которых так не хватало для нашей авиационной промышленности, были все побиты. Уцелели только два пулемета с воздушным охлаждением. Летчика взял в плен комиссар отряда Игорь Бабарицкий, фашист клялся, что он славянин, и преступлений перед советским народом не совершал. Однако по законам военного времени был расстрелян…

Что делать Что делать с ранеными?

…Госпиталь для приема раненых был оборудован на 50 коек. Персонал невелик: начальник госпиталя – подполковник медицинской службы Леонид Шишов, два врача, четыре медсестры и столько же санитарок. Примерно 20 августа между хлебозаводом (ныне район тарной базы) и Дворцом культуры уже стояло несколько вагонов с ранеными бойцами, не 50 человек, а 250. Что делать? Принимать раненых некому и некуда. Руководство городом было в руках военных, штаб которых находился в помещении теперешнего Свердловского колледжа. …Госпиталь для приема раненых был оборудован на 50 коек. Персонал невелик: начальник госпиталя – подполковник медицинской службы Леонид Шишов, два врача, четыре медсестры и столько же санитарок. Примерно 20 августа между хлебозаводом (ныне район тарной базы) и Дворцом культуры уже стояло несколько вагонов с ранеными бойцами, не 50 человек, а 250. Что делать? Принимать раненых некому и некуда. Руководство городом было в руках военных, штаб которых находился в помещении теперешнего Свердловского колледжа. В здании аэроклуба размещался и формировался полк автоматчиков. Как только поступил приказ, курсанты мгновенно прибыли к вагонам с ранеными. Но где тонко, там и рвется. Как оказалось, для транспортировки раненых нет носилок. В ход пошли старые парашюты. Раненых временно разместили под открытым небом на площади вокруг госпиталя (теперь лицей №1). Военные проявили находчивость. Кроме общественных зданий города, использовали неплохо оборудованные помещения для шахтных вентиляторов, где были целые окна и большие угольные печи. Кроме того, в городе среди эвакуированных нашлись молодые врачи, которые пошли работать в госпиталь.

В сентябре 1941 года в городе обстановка стабилизировалась. Фронт отступил за села Астахово, Благовка, Новоборовицы, Марьевка.  Нормализовалось продовольственное обеспечение раненых, появились в аптеке медикаменты, работал хлебозавод. От военной электроподстанции поступала электроэнергия, заработала водокачка и Дворец культуры. За порядком следили: с востока – пограничники, с запада — военные, с юга и севера – истребительные отряды…

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

вверх